Советский и российский политический деятель, писатель, публицист, член секретариата Союза писателей России, главный редактор газеты "Завтра" Александр Проханов хорошо отозвался в своей статье об индустриализации о новомосковском предприятии "Полипласт".
Побывав на предприятии, писатель пришел к выводу, что вторая индустриализация России началась.
Статья была опубликована сегодня в газете "Завтра".
Приводим текст статьи дословно:
Вторая индустриализация России, которую провозгласила власть, началась она или нет? Началось воссоздание техносферы, испепелённой почти дотла гайдаровскими реформаторами?
Я видел в Иркутске авиационный завод, красу и гордость российского самолётостроения. Восхитительные, полные света цеха, могучие самолёты - блеск инженерной мысли. Сюда государство направило огромные деньги, нацелило стратегические оборонные усилия. В Белгородской области среди взлелеянных полей я видел хрустальные дворцы теплиц, кристаллические конструкции животноводческих комплексов. Это новая аграрная индустрия, созданная гением губернатора Савченко.В маленьком провинциальном городке Выкса, что под Нижним Новгородом, я видел могучий металлургический завод, возведённый рвением русского предпринимателя и заводчика Анатолия Седых. Тяжелогрузные машины и краны с марками лучших заводов Европы. Стальные трубы большого диаметра, уходящие на восток, к Байкалу, к китайской границе. Таких примеров немало, но они не сливаются в общую картину, кажутся почти случайными, не рассеивают туманной мглы отечественной экономики, не подтверждают тезис о второй индустриализации России. Так ли это?
Я побывал на предприятии, о котором не шумят газеты, за которым не стоят ни мощный оборонно-промышленный комплекс, ни всесильный Газпром с его трубами, ни безукоризненная репутация преобразователя земли Евгения Савченко. Это завод компании "Полипласт" в Новомосковске Тульской области, где в советское время концентрировались гиганты химического производства. Многие из этих гигантов превратились в скелеты, своими рухнувшими цехами и облупленными фасадами, провисшими гнилыми трубопроводами наводя тоску и печаль, представляя зрелище унылой и необратимой катастрофы.Один из таких заводов, в котором истлевала жизнь, был подхвачен двумя предприимчивыми людьми - Александром Ковалёвым и Александром Шамсутдиновым. Химик и экономист, они сумели добыть кредиты, сумели сконцентрировать деньги и направили их на возрождение завода. Без гарантии успеха, без поддержки сильных мира сего, лишь преисполненные энтузиазма, профессионального азарта, стратегического расчёта, который был прост: страна переживает строительный бум.Строятся объекты в Якутии и Заполярье. Строятся южные объекты Олимпиады в Сочи. Бурно строится Москва. Строятся города Сибири и Дальнего Востока. На всё это нужен цемент, нужен бетон. В цемент и бетон закладываются добавки, которые придают неповторимые свойства. Одни необходимы в Заполярье, другие - в южных широтах, третьи - при перевозке бетона на большие расстояния. Эти химические добавки и производит завод "Полипласт". В расчёте на этот строительный бум и приступили партнёры - два Александра - к преобразованию завода.Вы видели, как змея меняет кожу? Из тусклой, рваной, изношенной оболочки, продирая её, возникает свежая разноцветная чешуя. И новая жизнь изумляет своими сочностью и первозданностью, сбрасывает с себя одряхлевшую плоть.Главный химический цех, где творят эти волшебные добавки. Ещё угрюмые, закопченные стены. Повсюду утомлённое, изношенное железо. Висящая по углам металлическая мгла. Но уже врезаны в изношенную плоть цеха четыре новых германских реактора, как четыре молодых гудящих сердца, пересаженные в одряхлелое тело. Наладчики, прошедшие обучение в Германии, обслуживают драгоценные установки, откуда выходит уникальный продукт.Территория завода напоминает декорации, среди которых снимался фильм "Сталинград". Кажется, эти кирпичные здания изглоданы снарядами. Повисшие в небе кабели и трубопроводы рассечены отточенной сталью. По дорогам прокатились танки.Но вот среди закопчённых развалин высятся две новенькие стальные колонны, мерцающие драгоценно, вживлённые в дряхлую ткань. В этих колоннах создаётся химическое варево. А там, у разрушенных стен и просевших складских помещений, - новое здание научно-производственного центра, куда уже загружаются лабораторное оборудование и компьютеры, учёные расставляют столы, чтобы в ретортах смешивать химические реактивы, создавать формулы новых препаратов.Эти внешние отрадные признаки не позволят вам понять, какая кромешная мучительная работа сопровождает эти видимые успехи. Неутомимо рыскают заводские маркетологи по рынкам сбыта в поисках потребителей у столичных корпораций и трестов. То у дальневосточных мостовиков, то у строителей небоскрёбов в Дубае. Они не расскажут, как бьётся коммерческая мысль, желая преодолеть и обойти тяжкое давление государства с его налогами и растущими тарифами, таможенными пошлинами, с непомерными банковскими ставками. Как изнывает завод от бесчисленных проверок, от общения с экологами, с представителями политических партий, которые в периоды выборных кампаний, словно сходят с ума, выставляют завод на растерзание общественного мнения.Я не исследовал финансовые отчёты завода, не изучал темпы производственного роста, которые на фоне общего спада удивляют внушительными прибавлениями. Я смотрел на людей: на их лица, одежду, их жесты и мимику, - когда эти люди заняли двухсотместный зал, чтобы прослушать мою лекцию об идеологии государства российского. Я не занимался агитацией и пропагандой, а излагал сложные и нетривиальные мысли. И никто за время часового разговора не встал и не покинул зал. Меня спрашивали заинтересованно и спокойно. Демонстрировали созвучие тому, о чём я говорил. Меня спрашивали, возможно ли среди нынешнего хаоса и безобразия появление нового Сталина? Спрашивали, когда президент Путин отрешится от Сердюкова, избавится от окружения, которое потеряло всякое доверие в глазах народа? Спрашивали, почему царь Николай II - святой, если он дважды втягивал Россию в кровопролитные войны и дважды проигрывал? Смотрел ли я фильм "Сталинград"? Почему на телевидении не увидишь людей труда, не услышишь голос учёных и изобретателей, а только всякие непристойности о Пугачёвой, Киркорове и Галкине? Заводчане, пришедшие на мою лекцию, - люди здоровые и осмысленные, знающие цену своим трудам и стараниям. И всё-таки - думал я, покидая завод "Полипласт", - вторая индустриализация России началась. Без широкой государственной поддержки, без манифестальных заявлений, ещё не являясь стратегией государства. Вторая индустриализация - это ещё не искусные посадки леса с разумным планированием и рачительным взращиванием. Это самосев. И семена вразнобой падают на землю. Некоторые из них погибают от засухи. Другие склёвывают прожорливые птицы. А третьи прорастают. Как интересно было бы писателю, исследователю оказаться на таком заводе, пережить и описать это "межсезонье", эту тьму, упавшую на страну. Описать эту энергию света, понять глубинные, скрытые от глаз конфликты, трагедии, страсти, схватку темпераментов, честолюбий. Здесь, на этом заводе, сошлись власть и народ, деньги и труд, капиталистический эгоизм и философия "общего дела".Когда начнётся вторая индустриализация страны, поддерживаемая государством, мы сразу узнаем об этом. Возникнут на телеэкранах другие лица. Зазвучат другая музыка и другие стихи. Отпрянут пошлость и непристойность, циничный смех и дурное фиглярство. Мы увидим другую страну и другой народ. И, быть может, через несколько лет, когда я снова приеду в Новомосковск, на месте ветхих цехов и обвалившихся труб я увижу завершённый целостный кристалл воссозданного завода воссозданной русской цивилизации.Так думал я, покидая Новомосковск, отправляясь на Куликово поле, где дули вековечные русские вихри, в которых звенел восхитительный блоковский стих:И вечный бой! Покой нам только снитсяСквозь кровь и пыль... *
