Газета «Новомосковская правда» продолжает рассказывать о судьбах украинских беженцев. На этот раз корреспондент Андрей Лифке рассказал историю Елены Матвиенко, которая переехала из Мариновки в село Холтобино Новомосковского района. Елена Мавиенко и семеро ее детей до прошлого июля жили в селе Мариновка Шахтерского района Донецкой области. В трех километрах от российской границы. Жили, в общем, хорошо. Несмотря на то, что отец семейства сбежал сразу после рождения младшенького Захара, которому сейчас полтора года. Елена работала в агрофирме, на все руки мастер в сельскохозяйственных делах. Да еще и на своем подворье три коровы, не говоря уже о мелкой живности и огорода. Старшая дочь Полина с малолетства проявила коммерческую сноровку, в свободное от учебы время успешно торговала на рынке молоком. Надо сказать, что все дети друг за дружку горой. Старшие помогают младшим, да и младшие без дела не сидят, а дела в деревенском доме всегда найдутся.
Глядя на эту семью и детей не верится, что этой им пришлось пережить ад кромешный. Вот что рассказывает сама Елена: «Какое-то время война была где-то далеко, а у нас жизнь шла по-прежнему, мирная. Да и Россия совсем рядом. Как-то от этого спокойнее было. Хотя тревога к сердцу уже подкатывала. Но потом... Кто не пережил такого, тому трудно представить, что мы испытывали. Ревущие прямо над крышами штурмовики, звук подлетающих «градин». Дрожащие в подвале от страха дети ...»
Без последствий не обошлось. Когда жили уже в Туле, в пункте временного размещения, если на улице гремела пиротехника, то младшие от страха падали с кроватей. Пришлось прибегнуть к помощи психолога. А Полина и вовсе перенесла три сложнейшие операции. Получила автоматную очередь, закрыв собой троих. Чудом выжила. Вот как только выписали ее из больницы, так и подались в Россию. Выбрались из подвала, в котором безвылазно просидели всю последнюю неделю, по-быстрому собрались. Пяти минут не прошло, как по дому шарахнуло «градом». «Не иначе наш ангел-хранитель вмешался», - говорит Елена, улыбаясь сквозь слезы.
После обстрела Елена не удержалась, зашла в бывший теперь уже свой дом. Уничтожено было буквально все. А маленькому телевизору, который не хотели брать с собой, хоть бы что. Остался целехоньким. Он и сейчас служит семье Матвиенко, на новом уже месте. По нему и увидели в репортаже на Первом канале родную Мариновку и свои развалины, где когда-то был их очаг. Кстати сказать, ополченцы и до первых обстрелов предлагали Елене вывезти детей в Россию, тем более что до границы всего ничего. Но только не всех сразу, а по двое-трое. «И как бы я их потом собирала?» - говорит мать.
Елена рассказала о том, что происходит на Юго-Востоке. Вплоть до того, с чего и как там развивались события. Когда она рассказывала про войну, на глазах ее наворачивались слезы.
«Как я уже сказала, жили мы хорошо. Перемен никаких не хотели. Поэтому когда в Киеве начался Майдан, а был он уже не первый, наше население не особенно беспокоилось. Думали, пошумят и разойдутся. В страшном сне не могли представить, что с нами будет дальше. Но когда события стали развиваться уже очень серьезные, а на Донбассе решили провести референдум, мы, конечно, голосовать пошли. Но только не у себя в Мариновке. Потому что стали угрожать: «Если проголосуете против Киева, будут неприятности». Директору нашей школы пообещали тюремный срок, если позволит в здании провести голосование. Поэтому голосовать ездили в Снежное, другие населенные пункты.
Первые украинские солдаты были совсем юнцы, восемнадцать-девятнадцать лет. Они говорили, что хотят поехать в Киев, в Раду, спросить, что они тут делают? Потому что «москалей» никаких они здесь не видели. От кого защищать Родину тогда? Один парень признался, что если приходилось стрелять, то стрелял в воздух. А в армию его забрали силком. Другие, из деревенских, жаловались, что урожай пропадет, некому убирать. А вот за этими пришли другие. Мы даже не поняли, кто они. Ни по-русски, ни по-украински они не понимали. У таможни, которая недалеко от нас, был бой. Наши ходили туда потом посмотреть. Погибшие нацгвардейцы внешне были явно не славяне, кто его знает, кто они на самом деле. И мертвецов своих нацгвардейцы не забирали, бросали. Или экскаватором выкапывали яму, в нее и сваливали. Ополченцы своих погибших забирали, хоронили по-человечески.
Очень, конечно, запомнился переезд. Сначала в соседнее село нас отвезли. Потом были Снежное, Шахтерск, жизнь в центре для беженцев. Ехали в «пазике» с разобранными телефонами, потому что артиллеристы могли отследить цель по мобильникам. В общем, натерпелись...». Да уж натерпелись. О том, что дети неделями сидели без хлеба, Елена без слез тоже не может вспоминать.
Когда Елена Матвиенко со всем своим большим семейством прибыла в Ростовскую область, то не знала, что ей делать. Средств ехать куда-то дальше никаких. Помогли власти Куйбышевского района. Семье было предложено перебраться в Тульскую область. Далеко ехать невозможно уже было. Годовалый Захар терял от жары сознание. Страдала и Полина. Так и оказались в Туле, в пункте временного размещения.
И тут возникли сложности. Дело в том, что Елена имеет российское гражданство. Поэтому статус беженца ей не положен. Пошла по всем инстанциям, вплоть до федерального инспектора. Написала письмо губернатору Владимиру Груздеву. И тут Елене и ее детям опять помог ангел-хранитель. Неподалеку от кремля гуляла с маленькими на детской площадке. И видит, что какой-то важный человек в окружении сопровождающих идет. Смекнула, что это, должно быть, влиятельный чиновник. Подошла к девушке из сопровождения, спросила. А это Владимир Сергеевич и оказался! Так как положение у Елены складывалось аховое, набралась смелости и обратилась к губернатору напрямую. И он помог! « Вообще-то, губернатор удивился, что попросились мы в сельскую местность, подавляющее большинство, наоборот, в городах осесть хочет. Я объяснила, что рождением сельская, и вообще насквозь деревенская, и душой, и по умению что-то делать. Ребята мои тоже к деревенской жизни привычные. Им и здоровее здесь, на свежем воздухе».
Проблемами семьи занялся лично министр сельского хозяйства Тульской области. Вот и подыскали для семьи жилье у нас, в Холтобино, где Елена без труда нашла и работу. На местной ферме под ее опекой находятся сто коров. Проблемы, конечно, есть. На то, чтобы маленькие ходили в детский сад, попросту не хватает денег. Трое учатся в школе в Сокольниках. К старшей Полине в силу того, что после ранения и трех операций ездить ей трудно, учителя приезжают на дом. В общем, вживаются понемногу. В школе новичков приняли очень хорошо. Старший сын Игорь с гордостью сообщил, что у него теперь есть новый друг Ваня, с которым он ходит заниматься в Дом пионеров.
А что касается проблем, то все они преодолимы. Если мы не останемся в стороне и поможем, как это принято в России, всем миром. Что греха таить, денег на продукты для большой семьи не хватает. Самому маленькому, Захарке, необходимо детское питание. Не хватает также посуды самой разной, от кастрюль до сковороды и ножей, постельного белья, моющих средств, тетрадей, карандашей, авторучек. Скоро понадобятся резиновые сапоги, как без них в деревне. Размер 41-42. Вот чего в избытке, так это мягких игрушек.
Помощь можно приносить в редакцию газеты "Новомосковская правда" по будням с 9 утра до половины шестого вечера. Тел. 6-28-97.
Фото Алексея Денисова
